Семён Гудзенко и Виктор Астафьев

Модератор: Лемурий

Семён Гудзенко и Виктор Астафьев

Сообщение Андрей Ляпчев » 01 фев 2015, 10:19

Семён Петрович Гудзенко и Виктор Петрович Астафьев – люди одного поколения, поколения участников Великой Отечественной войны. Довоенная жизнь этих людей очень разная. Семён Гудзенко из благополучной семьи киевских евреев. До войны окончил два курса престижного Московского вуза ИФЛИ. Виктор Астафьев из семьи раскулаченных сибирских крестьян. Мать утонула в Енисее, когда мальчику было 7 лет. Окончил 6 классов в Игарке, беспризорничал, учился в ФЗУ. Во время войны Гудзенко и Астафьев добровольцами ушли на фронт, были тяжело ранены. Семён Гудзенко на фронте стал поэтом, Виктор Астафьев после войны – писателем. Главная тема их творчества – война. Гудзенко умер от старых ран 12 февраля 1953 года, прожив на Земле 30 лет. Астафьев умер 29 ноября 2001 года, прожив на Земле 77 лет. Стихи Семёна Гудзенко созданы и опубликованы в условиях жёсткой идеологической цензуры. Главный роман Виктора Астафьева «Прокляты и убиты», – некоторые читатели называют его самой честной книгой о войне, – написан в 1990-е годы, когда никакой цензуры не было...
Астафьев в последние годы жизни утверждал: «Об этой войне столько наврали, так запутали все с нею связанное, что в конце концов война сочиненная затмила войну истинную». Эти слова в полной мере относятся и к поэзии Гудзенко. Можно, конечно, утверждать, что Астафьев нигде фамилию Гудзенко не называл и «у каждого своя правда», но это будет лукавством. Если верить Астафьеву, следут признать, что Гудзенко – один из многих фронтовиков, которые врали и создавали «войну сочиненную»...
Но давайте не будем спешить с выводами и попробуем разобраться, у кого, – Семёна Гудзенко или Виктора Астафьева, – больше правды...
*****
«Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду, – она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты».

Это строки из стихотворения Семёна Гудзенко «Моё поколение»...
А в романе Виктора Астафьева «Прокляты и убиты» нет ни одного «чистого» солдата. Все грязные, обовшивевшие, очень жалеющие себя. И эти солдаты у меня, как у читателя, вызывают чувство жалости и чувство брезгливости. Конечно, никакого высокомерия в этой брезгливости нет. Я верю в то, что и я на их месте превратился бы в точно такое же животное. Более того, читая роман «Прокляты и убиты», я верю в то, что на месте наших солдат любой превратился бы в животное. Виктор Петрович сам воевал, он знает «окопную правду»...
А вот немецкие солдаты у Астафьева больше похожи на людей. И сытые они, и обмундирование у них хорошее... И это потому, что немецкие интенданты и немецкие генералы больше заботились о своих солдатах, чем советские...
Но здесь можно и засомневаться. Астафьев ведь был нашим солдатом, а про «немецкую окопную правду» лучше спросить у немцев...
Знаменитый генерал-полковник танковых войск вермахта Гейнц Гудериан в своих «Воспоминаниях солдата» пишет о состоянии немецких войсках в период битвы под Москвой: «Лишь тот, кто в эту зиму нашего несчастья лично видел бесконечные просторы русских снежных равнин, где ледяной ветер мгновенно заметал всякие следы, лишь тот, кто часами ехал по "ничейной" территории, встречая лишь незначительные охраняющие подразделения, солдаты которых не имели необходимого обмундирования и питания, в то время как свежие сибирские части противника были одеты в отличное зимнее обмундирование и получали хорошее питание, лишь тот мог правильно оценить последовавшие вскоре серьезные события...»
Странно как-то... Немецкий «солдат» Генц Гудериан утверждает, что в 1941 году под Москвой наши сибирские части и одеты были лучше, и питались лучше, чем немецкие, а русский солдат Виктор Астафьев утверждает, что в 1943 году у немцев всё было лучше, чем у наших. Но, может быть, Гейнц Гудериан запамятовал и всё перепутал?
Мемуары Гудериана впервые изданы в 1951 году, на 40 с лишним лет раньше, чем роман Астафьева. При прочих равных условиях память Гудериана в данном случае заслуживает больше доверия, чем память Астафьева... И живых ветеранов войны среди первых читателей воспоминаний Гудериана было намного больше, чем среди первых читателей «Проклятых и убитых»...
*****
Виктор Петрович Астафьев был твёрдо уверен и убеждал других: «Мы просто не умели воевать, мы просто залили своей кровью, завалили своими трупами фашистов».
Не сомневаюсь в его искренности, но откуда Виктор Петрович мог об этом знать? По личному опыту? В действующей армии рядовой Астафьев пробыл с весны 1943 года до сентября 1944 года, после чего по ранению был переведён в нестроевые части. Его личного опыта для общих выводов явно недостаточно. О том, как воевала наша армия по сравнению с вражеской, лучше всего спросить у противника.
Вот что пишет о РККА в книге «Проигранные сражения» бывший генерал-полковник вермахта Ганс Фриснер:
«Я сам с весны 1942 года достаточно хорошо изучил командование и войска Красной Армии. Бои под Ржевом, Орлом, Брянском, Гомелем, Оршей, у озера Ильмень, под Нарвой, на Двине, в Румынии и Венгрии, в которых я участвовал в качестве командира дивизии, командира корпуса, командующего армией и группой армий, многому меня научили. В ходе войны я наблюдал, как советское командование становилось все более опытным. Некоторые военные публицисты доказывают, что Красная Армия якобы переняла немецкую тактику. С этим можно спорить, но безусловно, что советская сторона все-таки частично применяла наши принципы вождения войск. Совершенно справедливо, что высшее советское командование начиная со Сталинградской битвы часто превосходило все наши ожидания. Оно мастерски осуществляло быстрый маневр и переброску войск, перенос направления главного удара, проявляло умение в создании плацдармов и оборудовании на них исходных позиций для последующего перехода в наступление. Иногда русским недоставало необходимой инициативы для быстрого и широкого развития достигнутых успехов, тактических или оперативных, хотя с их неиссякаемыми людскими ресурсами и их обильной боевой техникой, в особенности артиллерией и танками, они вполне могли это делать. Они мало рисковали и часто не использовали представившихся возможностей. Русские далеко не всегда умели развить тактический прорыв в оперативный; будучи введены в заблуждение нашими "дежурными" группами и импровизациями, они нередко приостанавливали свое продвижение. Как показали бои в Румынии и Венгрии, это иногда играло нам на руку. Причиной такой скованности оперативного и тактического руководства, по-видимому, как и у нас, была сильная зависимость советских фронтовых военачальников от своего верховного командования.
Советские войска были довольно неоднородны. Попадались и хорошие и неполноценные части и соединения. В остальном же у русских, как, впрочем, и у нас, войска являлись зеркалом своих командиров. Советский солдат сражался за свои политические идеи сознательно и, надо сказать, даже фанатично. Это было коренным отличием всей Красной Армии, и особенно относилось к молодым солдатам. Отнюдь не правы те, кто пишет, будто они выполняли свой долг только из страха перед подгоняющими их политическими комиссарами, которые в своем большинстве сами храбро сражались. Я собственными глазами видел, как молодые красноармейцы на поле боя, попав в безвыходное положение, подрывали себя ручными гранатами. Это были действительно презирающие смерть солдаты!
Не менее сильной стороной советских солдат было громадное упорство и крайняя непритязательность. Русский солдат спал там, где находился, независимо от того, была ли у него крыша над головой. Лишения любого рода не играли для него никакой роли. Поэтому, собственно, не было никакого смысла уничтожать населенные пункты при отступлении немецких войск. Самопожертвование советских солдат в бою не знало пределов. В так называемой малой войне, в особенности во время боев в лесах, русские проявляли исключительную изобретательность и находчивость. Они умели отлично маскироваться. Их "кукушки" (снайперы на деревьях) и партизаны вызывали в наших рядах большие потери. Их неказистое обмундирование оказывалось весьма целесообразным на поле боя. Большое искусство показывали русские и в просачивании через наши позиции перед началом своего крупного наступления.
Успехи Красной Армии объяснялись не в последнюю очередь хорошим оснащением войск тяжелым оружием: танками, тяжелой артиллерией и неизменно вызывавшими у нас страх "катюшами" – гвардейскими минометами, которые, между прочим, умело использовались. Русские весьма искусно и успешно применяли свою артиллерию. Их авиации мы боялись меньше.
Со временем советское командование стало лучше обеспечивать действия своей пехоты на поле боя благодаря массированию огня и использованию танков. Удивительно хорошо зарекомендовал себя советский танк Т-34, обладавший большой проходимостью и маневренностью. Многотипности в танках у русских не было, и это являлось большим преимуществом, так как давало возможность унифицировать снабжение танковых войск запасными частями и боеприпасами. У нас имелось на вооружении приблизительно 26 различных типов танков. Отсюда, естественно, возникали большие трудности. Танк Т-34 был безотказен повсюду, на любой местности. Русские танки могли действовать там, где по нашим нормам это считалось невозможным. Вооружение танка Т-34 также было исключительно эффективным. Для советской пехоты он был великолепным прокладчиком пути и весьма действенным средством поддержки».
Для того, чтобы делать общие выводы, у Фриснера было больше знаний, чем у Астафьева. Выводы Фриснера противоречат мнению Астафьева. А вот стихи Семёна Гудзенко и книги многих других писателей-фронтовиков мемуарам Гудериана и Фриснера не противоречат...
Можно привести высказывания и других ветеранов вермахта, но зачем же выставлять несколько немцев против одного русского солдата?..
*****
Какова основная мысль романа «Прокляты и убиты»? Что хотел сказать автор?
Сам Виктор Петрович ответил на эти вопросы предельно кратко и чётко: «Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слёзы, иначе ничего от нашего брата не добьёшься».
Война в романе «Прокляты и убиты» действительно отвратительна. И Астафьев действительно тыкакет своих читателей носом в нагаженное место, в кровь, в гной, в слёзы... Вот только надо ли это? Надо ли слепого котёнка тыкать носом в нагаженное место, где нагадил кто-то другой? Надо ли с читателями обращаться, как со слепыми котятами? Неужели вот «так» от нашего брата можно добиться что-то хорошего?..
Судя по отзывам, которые я читал, большинство читателей роман Астафьева просто не поняли... Если для Виктора Петровича Астафьева отвратительна любая война, то для многих поклонников романа отвратителен только советский режим и советские генералы времён Великой Отечественной войны. На тех, кто посылал и посылает людей на смерть в других войнах, это отвращение не распространяется...
А Виктора Петровича Астафьева мне жалко. Он не был плохим человеком и надрывал свою душу, будучи уверенным, что «иначе ничего от нашего брата не добьёшься»...
*****
Война отвратительна. Бывает так, что война является «меньшим злом», но стах и смерть всё равно остаются страхом и смертью. Знал об этом и Семён Петрович Гудзенко. Знал и честно сказал ещё в годы войны:

«Когда на смерть идут – поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою –
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв. И умирает друг.
И значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед.
За мной одним идет охота.
Будь проклят сорок первый год
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв. И лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Был бой коротким. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую».


http://www.proza.ru/2015/02/01/511
Андрей Ляпчев
Логограф
Логограф
 
Сообщения: 64
Зарегистрирован: 15 дек 2011, 16:57

Вернуться в Новейшее время

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1